Подкаст «#ЕхалЧеховпоСибири»

Антон Чехов

Козулька

В своих путевых очерках Антон Павлович постоянно писал о плохом состоянии Сибирского тракта. Он отмечал, что это «самая большая и, кажется, самая безобразная дорога во всем свете». «В продолжении всего года дорога остаётся невозможной: весною – грязь, летом – кочки, ямы и ремонт, зимою – ухабы».

Из письма родным от 28 мая 1890 года:

«Что за убийственная дорога! Еле-еле дополз до Красноярска и два раза починял свою повозку; лопнул сначала курок — железная, вертикально стоящая штука, соединяющая передок повозки с осью; потом сломался под передком так называемый круг. Никогда в жизни не видывал такой дороги, такого колоссального распутья и такой ужасной, запущенной дороги».

Но, даже по сравнению с общим разочарованием от всего Сибирского тракта, Антон Павлович страшился встречи с Козулькой. Из книги путевых очерков «Из Сибири»:

«Со мною от Томска до Иркутска едут два поручика и военный доктор. Один поручик пехотный, в мохнатой папахе, другой — топограф, с аксельбантом. На каждой станции мы, грязные, мокрые, сонные, замученные медленной ездой и тряской, валимся на диваны и возмущаемся: «Какая скверная, какая ужасная дорога!» А станционные писаря и старосты говорят нам:

— Это еще ничего, а вот погодите, что на Козульке будет!

Пугают Козулькой на каждой станции, начиная с Томска — писаря загадочно улыбаясь, а встречные проезжающие с злорадством: «Я, мол, проехал, так теперь ты поезжай!» И до того запугивают воображение, что таинственная Козулька начинает сниться в виде птицы с длинным клювом и зелеными глазами.

Козулькой называется расстояние в 22 версты между станциями Чернореченской и Козульской (это между городами Ачинском и Красноярском). За две, за три станции до страшного места начинают уж показываться предвестники. Один встречный говорит, что он четыре раза опрокинулся, другой жалуется, что у него ось сломалась, третий угрюмо молчит и на вопрос, хороша ли дорога, отвечает: «Очень хороша, чёрт бы ее взял!» На меня все смотрят с сожалением, как на покойника, потому что у меня собственный экипаж.

- Наверное сломаете и застрянете в грязи! - говорят мне со вздохом. - Лучше бы вам на перекладных ехать!»

Однако, когда страшный участок остался позади, Чехов с облегчением отметил, что Козулька оказалась не столь ужасной, какой представлялась в кошмарах. И хотя на этих 22 верстах ему дважды пришлось чинить коляску, писатель нашёл дорогу вполне сносной. Из путевых очерков «Из Сибири»:

«Господа, не так страшен чёрт, как его малюют, - утешает бородатый человек. - Право, Козулька ничем не хуже других станций. Да и к тому же, если боитесь, то 22 версты можно пешком пройти...

- Да, если в грязи не увязнешь... - добавляет писарь…

… Но вот деревня кончилась, и мы на страшной Козульке. Дорога тут в самом деле отвратительна, но я не нахожу, чтобы она была хуже, чем, например, около Мариинска или той же Чернореченской».

Так уж получилось, что писатель Антон Чехов с долей юмора прославил участок дороги, проходящий по Козульскому району. И сейчас, проезжая по современному Московскому тракту, о чеховских временах напоминает верстовой столб, стоящий на повороте в деревню Старая Козулька.